Они собрались в тишине театрального зала. Не на праздник — на свидание с памятью. 27 января. Дата, которая не цифра в календаре, а шрам на сердце всей страны.
Сначала — только голос. Тихий, из записи. Стихи о том, что «память сильнее времени». И эта мысль стала лейтмотивом всего, что было дальше.
«Мы же с тобой, ленинградцы…» — зазвучало с экрана, и зал замер. На лицах в черно-белой хронике искали черты своих дедов. 35 тысяч саратовцев стояли насмерть под Ленинградом. Их имена — на плите в Пискарёвской земле. И сегодня их голоса ожили — в дрожащих кадрах интервью с ветеранами, нашими земляками. Они смотрели на нас с экрана, а мы ловили каждый взгляд, каждую морщину — живую нить, связывающую эпохи.
А потом начался разговор на языке музыки и танца. Суровая песня «Поле» в исполнении Народного коллектива вокального ансамбля «Офицеры запаса». И вдруг — хрупкий, пронзительный «Блокадный вальс» Елены Алёшкиной. Танец, который не танцевали тогда. Танец о мечте, которая не умерла даже в ледяном аду.
И — тишина. В которую ворвался детский голос, читающий строки из дневника Тани Савичевой. «Умерли все. Осталась одна Таня». Каждое слово падало, как камень. Зал плакал. Плакали, не скрывая слёз. А потом на сцену вышли «Дети войны» — юные артисты Народного коллектива театра танца «Арабеск». Их танец был воплем и надеждой, полётом и падением. Это было самое сильное «нельзя забыть», сказанное без единого слова.
Весь вечер сквозь номера пробивалась пульсация того, главного сердца — Ленинграда. Его биение слышалось в «Тёмной ночи» от Павла Исаева, отправлявшей весточку с фронта. В гимне бессмертной «Ладоги» — Дороге жизни, которую пел хор «Душа ветерана». В этой песне был и скрип полозьев по льду, и рёв моторов, и молитва.
Наступила минута молчания. Под мерный стук метронома. На экране — «Родина-мать» Пискарёвского кладбища. В эту минуту каждый дышал в такт тем, чьё дыхание оборвалось в блокаду. А потом танец «Память» стал немым продолжением этой тишины — скорбным, очищающим, торжественным.
И был хлеб. 125 граммов. О нём говорили так, что казалось, ты держишь эту липкую, тёмную пайку на своей ладони. И понимаешь: это не еда. Это мера жизни. Мера подвига.
Концерт не был парадным маршем. Он был срезом жизни — страшной и высокой. В нём были «Ленинградские мальчишки», ковавшие победу у станков. И невероятная история о том, как умирающие от голода учёные сохраняли коллекцию семян для будущего, а работники Эрмитажа спасали шедевры. Это и был тот несломленный дух — когда спасаешь не себя, а смысл.
Финальная песня «Ленинград, я ещё не хочу умирать» в исполнении двух пронзительных женских голосов Елены Алёшкиной и Вероники Блиновой поставила точку. Или многоточие. Потому что это не конец. Пока звучат эти песни, пока танцуют «Арабеск» и поёт хор ветеранов, пока в зале плачут, услышав строки Тани Савичевой — Ленинград жив.
Он жив в нашей памяти. А память, как сказали в самом начале, сильнее времени.
Больше фото в нашем альбоме ВКонтакте.
Фотограф — Константин Теплов.
Трансляцию концерта можно посмотреть здесь.
